Тишайшая буря Александра Барикко

Тишайшая гроза собирала силы задолго до того, как  разразиться. Всё началось в области литературы.

В юности, спасибо папе, у меня дома на полке стояли три полных собрания сочинений Фёдора Михайловича, Льва Николаевича и Владимира Владимировича (очевидно, в то время у Маяковского ещё не было конкуренции с такими инициалами) я увлекалась Достоевским. Но в больших дозах он был мне опасен. Тогда я нашла произведение, которое обладает силой проникновенности, но не несёт в себе внутренней разрушительной силы, как многие гениальные вещи ФМ.

«Белые ночи» — строки, к которым я возвращалась много раз.

Став взрослее, я оказалась на моноспектакле Олега Меньшикова «1900», где познакомилась с современным итальянским писателем Алессандро Барикко — автором этого прекрасного литературного произведения. История настолько меня потрясла, что я купила тяжеленный словарь Larousse и, разбирая слово за словом, прочла «1900» на языке оригинала. Это была моя первая книга на итальянском.

Потом было много хорошей литературы, но эти две тоненькие книжки стали родными.

Потом я переехала в Рим. Потом Алессандро Барикко придумал «Тишайшую бурю».  Мы оказались на стадионе во дворце императора Домициана — месте, которым двадцать лет я любовалась только со смотровой площадки. И вот на стадионе уютно постелены разноцветные коврики, островками расставлены стулья. Каждому гостю вручается книжка и фонарик: дело к ночи, а в Риме, как и в Петербурге, ночи тёмные.

Я удобно сажусь и читаю на обложке книжки, которую мне вручили: «Le notti bianche. Fedor Dostoevskiy».

Я не знала заранее, что текстом будут «Белые ночи». Моя внутренняя «Тишайшая буря», помноженная на двух любимых писателей, на один душевный текст и одно заветное место в Риме, казалась мне особой. Читать Достоевского на итальянском вместе с Алессандро Барикко на имперском стадионе на Палатине — такое я не могла придумать даже в порыве самой безудержной фантазии. Но жизнь умеет удивлять.

Я успела только осмотреться вокруг. Руины стадиона имперского масштаба несли в себе особую энергию исторической тишины. Солнце уходило за горизонт. Через несколько минут началось чтение.

Алессандро Барикко придумал чудесную штуку: пригласить сотни человек, вручить им книжки, уютно рассадить и почитать. Всем вместе почитать одну и ту же книжку. Первые страницы Барикко прочёл с подиума. Он прекрасно читает — без надрыва и театральности. Затем его голос постепенно затих и растворился в исторической тишине руин, где от стены до стены гуляли только ненавязчивые звуки музыки чилаут. К слову «Тишайшая Буря» на Палатине была не единственной. По воле Барикко в этот вечер десятки и возможно даже сотни уникальных мест посвятили себя чтению. Было жаль, что нельзя было одновременно побыть везде.

Люди на Палатине погрузились в чтение. Многие из вас бывали в библиотеке — большой, как Публичная, или небольшой, как в Академии художеств в Петербурге. В этот момент на стадионе я вспомнила хорошо знакомое чувство чтения в библиотеке — чувство коллективной энергии, когда читаешь текст в компании читателей. А тут на стадионе был текст, который объединял сотни внутренних усилий, — ведь все мы читали один и тот же текст.

Периодически я отрывалась от чтения и смотрела на людей, пытаясь представить, что они чувствуют в этот момент, когда читают мои любимые строки.

Полтора часа чтения заполнили огромный стадион могучей энергией внутреннего напряжения каждого читателя. Лишних людей там не было: несмотря на то, что мероприятие было бесплатным, записаться на него было непростой задачей.

Это была проникновенная энергия. Если вам приходилось читать «Белые ночи», вы знаете, что эта история не оставит равнодушными даже камни имперского стадиона.

В конце Алессандро Барикко на два голоса с женской партией прочёл последние слова короткого произведения Достоевского.

К этому моменту внутреннее напряжение было столь сильным, что публика встала в тишине. Потом редкие аплодисменты прорвали тишину, появились звуки музыки, шум нарастал, музыка постепенно приобретала задорный ритм, читатели уже аплодировали в такт мелодии. Самые чувствительные притопывали.

Только теперь я заметила, что появился другой диджей и музыка зовёт читателей в пляс.

По рядам пробежал задорный Алессандро Барикко — довольный! Ему удалось собрать и сконцентрировать могучую энергию, которую может произвести только великая литература с помощью людей, для которых она создана.

Через несколько минут большая ватага читателей уже плясала от души. Это была замечательная дискотека и гениальная идея выпустить пар! Всё внутреннее напряжение, которое в течение полутора часов копил в нас Достоевский, вышло наружу в самой искренней форме существования тела — в танце.

В «1900» есть слова Алессандро Барикко, которые стали для меня компасом:

«Тебе действительно на всё наплевать до тех пор, пока не заимеешь хотя бы одну хорошую историю и кого-то, кому сможешь её рассказать».

Вот у меня появилась такая хорошая история, и я вам её рассказала.